Заметки и Новости

Дополнение к предшествующей заметке. Есть важные случаи, когда на эйдосы в духе неоплатонизма ссылаются не для того, чтобы постулировать какую-нибудь "идею табуретки", но затрагивают нечто такое в сознании людей, что выглядит превосходящим возможности индивидуального понимания (по неразвёрнутому смыслу), где усматривается намёк на нечто запредельное. Полагать, чтобы такие случаи могли быть сведены только к сходству представлений в умах людей (хотя и оно имеет место) означало бы духовное нечувствие.

К счастью, нет надобности спекулятивно вводить самобытное метафизическое начало – вечно-статичный "мир идей", дуальный миру явлений, который охватывал бы всё на свете, включая и табуретки, и даже, быть может, именно условные "табуретки" по преимуществу, то есть служил бы базой универсалий для всей тьмы вещей мелких и низменных.

Правильная метафизика предоставляет несравненно лучшее объяснительное средство, средство избирательное и куда более многообразное, которым древние мыслители пользоваться ещё не умели: градацию по степени одухотворённости многих взаимно влияющих трансфизических слоёв мироздания (в рамках онтологического плюрализма, с сохранением субстанциального монизма в основе). Для нас это есть "соприкосновение мирам иным", гениально открытое Достоевским:

"Многое на земле от нас скрыто, но взамен того даровано нам тайное сокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных. Вот почему и говорят философы, что сущности вещей нельзя постичь на земле. Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло все, что могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным, если ослабевает или уничтожается в тебе сие чувство, то умирает и взращенное в тебе." ("Братья Карамазовы").


У Достоевского миры иные – во множественном числе. И живая связь и чувство соприкосновения всему высшему и горнему ничуть не походят на умопостижение эйдосов.

Эйдосы, отдельные дискретные идеи – слишком примитивные, малопригодные для восприятия разнородных явлений в их единстве, и главное – безнадёжно статичные термины, застывшие в мёртвой "вечности", лишённой динамического измерения, творческого возрастания при сохранении возможностей метаисторического созерцания прошлых состояний. То ли дело трансмифы – надмирный исток мифов в сознании народов и религий (РМ 2.3.91), или одухотворяющие природу стихиали, или народоводительствующие духи, соборные души и небесные синклиты метакультур (РМ 6.1.11-13), или души метапрообразов "некоторых героев мировой литературы и искусства" (РМ 3.3.19), или даже "целые миры образов" (РМ 2.3.100), порождаемые близостью наших восприятий творчества к соответствию на светлом или тёмном полюсе метакультуры, или души великих творений архитектуры (РМ 3.3.28-30), или "поющие кристаллы", эхо которых – "прекраснейшие произведения музыки" у нас и в других нижележащих мирах (РМ 3.3.43), и многое другое.