Заметки и Новости

Исключая в Боге тьму и зло, невозможно принимать за чистую монету ветхозаветную историю о т.н. "жертвоприношении Авраама". Дуалистическое истолкование (противополагаемое монистическому неразличению добра и зла или "диалектической" их взаимонеобходимости) позволяет снять вопросы "теодицейного" порядка: от противобожеских сил исходила традиционная по тем временам практика кровавых жертвоприношений (которая, как было показано, сохранялась в иудаизме и после Авраама), а от гласа Божия – её отмена, религиозную традицию частично просветляющая; хотя бы в отношении принесения в жертву своих детей.

Поскольку в иудаизме, тем более раннем, не было представления о богоотступничестве части ангелов, то неудивительно, что и добро, и зло систематически приписывались Богу – и здесь, и во множестве других мест. В отличие от историй о подвижниках христианства, по ветхозаветным иудеям не видно, чтобы они подвергались демоническим соблазнам и внушениям (хотя, казалось бы, откуда отпадения в поклонение иным богам). Даже злых духов посылает Яхве (1 Цар 16:14; 1 Цар 19:9).

Евангельские речения Христа Иисуса отвергают неоднократно прописанное в Ветхом Завете представление о Боге как источнике и добра, и зла. Именно поэтому христианство, в отличие от иудаизма, настоятельно требует полноценного решения вопроса теодицеи. Однако Христос проповедовал этический дуализм (света и тьмы) не на пустом месте. Мировоззренческая почва была подготовлена в межзаветный период, в немалой степени под влиянием зороастризма. Именно поэтому, например, некие из фарисеев могли обвинять Иисуса в чудодействе силою Веельзевула, князя/архонта демонов (Мф 12:24).

В "Книге Юбилеев", иудейском дохристианском апокрифе можно найти свидетельство предварительной стадии перехода к верному толкованию. Бог остаётся непосредственным источником требования к Аврааму о жертвоприношении (действа как бы неординарного, согласно сказанию, составленному куда позднее, хотя, по правде, тут типичнейшая практика народов того места и времени). А вот инициатором оказывается уже Мастема-сатана, без умысла которого ничего бы и не случилось. Всё как по Книге Иова:

"...были сказаны на небесах некоторые слова об Аврааме, что он верен во всем, что Господь говорит ему, и что он любит Его и верен во всяком искушении. Тогда пришел начальный Мастема и сказал пред Богом: "Вот Авраам любит и дорожит своим сыном Исааком больше всего; скажи ему, чтобы он принес его во всесожжение на жертвеннике, и Ты увидишь, исполнит ли он это повеление, чтобы узнать Тебе, верен ли он во всем, чем Ты его испытываешь"."

Такое истолкование не содержит ещё решающего потенциала, пусть и наводит на тему теодицеи (равно книге Иова). Оно являет нам ожидаемую промежуточную стадию в рамках логики становления религиозного понимания, приводящего к полноценному этическому дуализму и, соответственно, к понятию о самодостаточности добра в бытии, и о задаче вытеснения зла из омрачённых областей мироздания, где ныне оно действует (желательно, с полным развоплощением, в сферу этического умозрения).