Заметки и Новости

Древнегреческая триада "Истина, благо, красота" подтверждает триаду предметов подлинной и неприкладной философии: метафизика, этика, духовность. А в основании всего – триединство сознания (у Всевышнего явленное ипостасно).

Познающая истину метафизика включает в себя обращения за фактическим материалом и к физике, и к другим естественным наукам; она относится к разуму, и его методами умеет отвлечённо рассматривать всё прочее, включая природу сознания и вытекающие из неё и теорию познания, и возможности этики и духовности.

Переход от блага к этике не должен вызывать вопросов; они соотносятся с волей, как основанием доброго отношения "я" к "не-я".

Красота – это возвышенная эстетика; измеряется духовным чувством. Однако нельзя не видеть, что духовные состояния куда шире, чем эстетика красоты. Религиозные чувства в их многообразии или захватывающее дух величие сверхгалактических панорам – больше всякой эстетики. Эстетика разбирает внешние формы, а духовность – о внутренних состояниях и их касании мирам иным (говоря по Достоевскому). Античность видела духовность через призму эстетики; в этом её ограниченность.

В отличие от этики, исходящей от благости воли (мужественного начала в сознании), духовность так и не была представлена в истории философии полноценно. Вероятно, её осмысление могло происходить с ожидаемым проявлением сил Мировой Женственности на новом этапе истории (исходя из того, как Д.Л.Андреев объясняет опыт Вл.С.Соловьёва, на верную разгадку которого сам "софиолог" натолкнулся буквально за месяцы перед неожиданной смертью). Но одержал верх дьявольский антипод и человечество получило западный (лже)феминизм, увлекающий в низменное, инфернально инспирированное русло, чуждое всему возвышенному и неотмирному.

Этика и духовность могут считаться отдельными от метафизики предметами оттого, что подразумевают опору на ценностные постулаты, которые не даны с необходимостью в разуме (в неблагополучных мирах и средах немало таких, кто умны, но недобры или низкодуховны).