Заметки и Новости

Лев Толстой – интроверт или экстраверт? На статистику среди любителей соционики, как обычно, полагаться нельзя: это мнения, в массе основанные на обрывочных, смутных, искажённым стереотипами представлениях о предмете. Тем не менее Льва Толстого гораздо чаще относят либо к СЭЭ, либо к ЭСИ, нежели к другим типам. Отношения типов СЭЭ и ЭСИ – зеркальные, т.е. их пара ведущих функций совпадает, но они переставлены местами (ЧС+БЭ / БЭ+ЧС).

Основание полагать Толстого экстравертом, на первый взгляд, действительно есть. Он много времени проводил с людьми. Вот впечатления, предположительно, из второй половины 1880-х:

"Не было дома в Москве, где бы не обсуждали слов и проповедей Толстого, не спорили и не бранились по поводу его. Сам Лев Николевич в своей бекеше, с седой бородой, с жесткими и умными глазами под нависшими бровями появлялся то там, то здесь на московских улицах, площадях и бульварах, стройный, прямой, с необыкновенно легкой, молодой походкой." (Ельцова К. Сны нездешние)

Во всём остальном, однако, тип СЭЭ Л.Н. Толстому не подходит категорически. И напротив, именно интроверту ЭСИ присущи качества, делающие человека принципиальным, несгибаемым моралистом (а это в Толстом самое главное). И ещё: если иметь в виду, что отношения типов ИЛЭ и ЭСИ – конфликтные, то это полностью соответствует антагонизму Вл.С. Соловьёва (ИЛЭ) и Л.Н. Толстого. Они не раз спорили, не находили взаимопонимания, и завершалось всё взаимными упрёками.

Из дневников Льва Николаевича можно сделать вывод, что активная публичная деятельность давалась ему нелегко, зачастую через силу. Но в ней он видел свой долг, и, обладая сильной волей, мог претворять такое сознавание в деятельность:

"Бездна народа, и я устал от них. Но рад тому, что как появление письма, так и это неприятное скопление вызывает не неудовольствие, a поощрение к внутрен[ней] работе: поступить наилучшим образом по отношению к тому, что неприятно." (1 января 1905)

"Ищут не тихого и кроткого занятия, которое дает нам возможность думать о нашем несчастном положении, ищут не опасностей войны или трудности подвигов, а той сутолоки, которая нас отвращает от мысли о нашем несчастном положении и развлекает нас. Оттого-то люди так любят шум и движение; оттого тюрьма служит таким ужасным наказанием; оттого прелесть уединения для них является непостижимою вещью..." (9 марта 1906)

"Обедало мно[го] народа. Музыка, устал от народа." (20 августа 1907)

"Сознавать Бога в себе – это одно, и это достигается довольно легко в уединении. Но сознавать не только в себе, но и в других, когда сходишься с ними, это гораздо труднее. И этому надо учиться. Учусь. Помоги, Господи." (10 Октября 1907)