В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Религия

  << Пред   След >>

Всемогущ ли Бог?

Отрывок из книги архимандрита Ианнуария (Ивлиева) «Жемчужины Нагорной проповеди»

Всемогущ ли Бог? Большинство верующих, не задумываясь, ответят: «Да». А атеисты, ехидно улыбаясь, выложат на стол знаменитый «парадокс камня». Так сможет ли Творец Вселенной создать настолько тяжелый валун, что даже Он сам не в силах будет его поднять? Как разрешить эту дилемму? В чем заключается истинное всемогущество Бога? Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) рассуждает об этом в одной из глав своей книги «Жемчужины Нагорной проповеди.

У людей часто возникает вопрос: если Бог всемогущий, то есть может все совершить Своей волей, властью и силой, то почему в мире столько зла? Почему Бог уже сегодня не утешает плачущих? Почему Он уже сегодня не насыщает алчущих правды? Почему осуществление всех этих благ, согласно Священному Писанию и церковному учению, произойдет в эсхатологическом будущем, срок наступления которого к тому же никому не известен и остается предметом веры и надежды?

Ответ Священного Писания на этот волнующий вопрос необычен и весьма отличается от наших представлений. Ни Ветхий, ни Новый Заветы не знают привычного для нас понятия «всемогущего Бога»! Само выражение «Бог всемогущий» невозможно встретить ни в еврейской, ни в греческой частях Библии.

Несколько отступая от Писания в рациональную область логики, можно вспомнить, что понятие «всемогущества Божия» внутренне противоречиво, парадоксально. Это такой случай, когда высказывание одновременно истинно и ложно. Тот парадокс, о котором мы говорим, с древнейших времен получил название «парадокс всемогущества», или – в более популярной форме, – «парадокс камня». Последнее название связано с самой примитивной, но и самой известной формой иллюстрации этого парадокса: «Если Бог всемогущий, то может ли Он сделать такой тяжелый камень, который Сам не сможет поднять? Если Он сможет сделать такой тяжелый камень, который Сам не поднимет, то что же это за всемогущество? А если не сможет сделать такого тяжелого камня, то Он и не был всемогущим».

Смех смехом, но ведь эта логическая проблема в самых разных формах и с самых разных сторон обсуждалась многочисленными христианскими и мусульманскими богословами, атеистическими философами и учеными, среди которых такие умы, как Дионисий Ареопагит, блаженный Августин, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, арабский философ и врач Аверроэс, Рене Декарт, Клайв Льюис, Бертран Рассел, Людвиг Витгенштейн и даже физик Стивен Хокинг.

Так как же нам быть с понятием «всемогущество Божие»? Ведь ни израильтянам вообще, ни ученикам Христа в частности, когда они говорили о Боге, не было свойственно понятие «всемогущего Бога». Правда, в довольно поздней эллинистической Книге Премудрости Соломона, написанной на греческом языке, в двух местах в русском Синодальном переводе появляется прилагательное «всемогущий». Так, в одном месте говорится о «всесильной руке Бога» (11:18), а в другом – о «всесильном слове Бога» (18:15). Но это греческое слово (παντοδύναμος), во-первых, больше вообще нигде не встречается, его даже нет в словарях, а во-вторых, никем из ветхо- или новозаветных авторов не применяется по отношению к Богу.

Конечно, в силе или могуществе Бога у израильтян не было ни малейших сомнений. Это могущество избранный народ постоянно ощущал на себе – и при исходе из Египта, и во время странствия по пустыне, и много позже, когда Израиль переживал вражеские нашествия. Эту силу Божию во спасение воспевает, например, псалом 123-й:

Если бы не Господь был с нами, –
да скажет Израиль, –
если бы не Господь был с нами,
когда восстали на нас люди,
то живых они поглотили бы нас,
когда возгорелась ярость их на нас;
воды потопили бы нас,
поток прошел бы над душею нашею;
прошли бы над душею нашею воды бурные (Пс. 123:1-5).

Так что в могуществе Бога у Израиля никогда сомнений не было. Отцы Израиля при исходе из Египта полагали, что вся мощь и сила Бога направлена на защиту избранного народа и против народов, ему враждебных. Вообще-то говоря, так считало и множество современников Иисуса Христа. «А как иначе?» – сказало бы большинство иудеев того времени. Разве в Законе не говорится, что Бог ненавидит язычников, врагов Израиля (см.: Втор. 7:1-3; 12:31)? Ну а тех, кого ненавидит Бог, должны ненавидеть и израильтяне! А кого Бог ненавидит, на тех и направлена Его ярость и мощь! Это считалось само собой разумеющимся. И можно себе представить, как шокировали многих (не всех, но многих) слова Иисуса Христа о любви к врагам. Ведь столь привычному образу Бога, направляющего Свое могущество против врагов Израиля, Иисус противопоставил Свой образ Бога, который «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Понять и принять эти слова Иисуса Христа могли немногие. Но все же такие понимающие люди были. Ведь это были уже не древние времена отцов или Моисея. Шли века, и чем дольше Израиль общался с Богом, чем более развитым в интеллектуальном и богословском смысле становился, тем лучше понимал он и своеобразие могущества Божия. Однако о заповеди непротивления и даже любви к врагам речь еще впереди.

Вернемся к вопросу о «всемогуществе Божием». Да, Израиль не сомневался в могуществе Бога. Но во всех своих исторических бедах и даже катастрофах, когда Израиль говорил об этом могуществе, он думал вовсе не о том (как мы сегодня), будто Бог может сделать «все, что только можно», стоит Ему захотеть. Такая мысль, как мы уже видели, абсурдна и парадоксальна. Израиль думал о всесилии правды Божией, Его верности, о том, что благоволение Божие, Его дружба и любовь не могут быть побеждены и разрушены никакой другой силой. Но на основании этой веры ни Израилю, ни Иисусу Христу, ни Его ученикам не приходила на ум идея о «всемогущем Боге». Эта абстракция была чужда израильскому богословию.

Здесь у многих могут возникнуть сомнения, так как в Синодальном переводе Ветхого Завета читатель, проверив по словарю, найдет полтора десятка случаев, когда Бог назван «всемогущим». Однако этому есть простое объяснение. Все дело в переводе, который происходит иногда трудными и извилистыми путями.

Там, где мы в нашем Синодальном переводе находим слово «всемогущий», в еврейской Библии ничего подобного нет. Не вдаваясь в лингвистические сложности, скажем только, что древние переводчики Библии с еврейского на греческий язык в поисках, по их мнению, наиболее адекватного перевода нашли замечательное новое греческое слово – παντοκράτωρ, которое в славянском и русском языках передано как «вседержитель». Но ведь Пантократор, Вседержитель, вовсе не означает «всемогущий». Вседержитель – это абсолютно свободный, ни от кого и ни от чего не зависимый Суверен, Правитель («Держитель») всего, всей вселенной. Бог «держит» все, то есть правит всем, а вовсе не «что хочет, то и делает». А далее произошла лингвистическая подмена. Когда греческая Библия была переведена на латинский язык, слову «Пантократор» не нашли адекватного эквивалента, и оно было переведено так, как показалось лучше, а именно – словом omnipotens. Таким образом греческий Пантократор, то есть Вседержитель, стал латинским Omnipotens’ом, то есть всемогущим. «Вседержитель» в латинской Библии превратился во «всемогущего»!

Можно сравнить всем известный Никейский Символ веры на латыни и в православной традиции. На церковнославянском языке начало символа таково: «Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли…» А на латинском языке так: Credo in unum Deum, Patrem omnipotentem, factorem caeli et terrae, visibilium omnium et invisibilium (то есть «Верую во единого Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого»).

Иначе говоря, само понятие «всемогущество» не только происходит не из библейского мира, а из латинского языка, но и стало догматически значимым для Западной Церкви. Именно из латыни это слово проникло и в переводы Библии на русский язык. К счастью, в русском переводе иногда используется и замечательное слово «Вседержитель». Однако в учебники по богословию и вообще в богословский язык все же вошло – увы! – не библейское, а латинское слово «всемогущий» и соответствующее ему понятие «всемогущества».

Возможно и возражение: разве в истории Авраама не сказано о том, что Богу все возможно? «Есть ли что трудное для Господа?» (Быт. 18:14) – говорит Бог Аврааму. Но ведь здесь речь идет не об абстрактном всемогуществе (мол, что пожелает, то и сможет сделать), а совсем о другом. Аврааму и Сарре Бог дарит в их старости новую жизнь и утешение. Речь идет о конкретном чуде новой жизни, о животворящей силе Божией, а не об абстрактном всемогуществе.

Новый Завет дважды подтверждает такое понимание ветхозаветного текста. Один раз – в конце сцены Благовещения, когда Ангел говорит Марии: «…У Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1:37). Второй раз – когда Иисус Христос реагирует на скептический вопрос учеников. Если уж праведному да к тому же и богатому юноше трудно войти в Царствие Божие и легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, «так кто же может спастись?» Иисус «сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:24-26). Но в этих двух новозаветных местах речь тоже идет не об абстрактном всемогуществе, а о Боге Творце, о безграничной животворящей силе Божией – о чуде рождения Спасителя и о чуде дарования вечной жизни.

Следовательно, если мы, исходя из Писания, зададимся вопросом, в чем состоит могущество Божие, ответ будет примерно таким: Божие могущество состоит не в том, что Он может делать все, что пожелает, но оно состоит в Его нерушимой верности и любви к Его творениям; Своею мощью Бог может постоянно творить и давать новую жизнь. Не разрушать, а давать жизнь! Разрушают жизнь бесчисленные силы зла в этом мире, в том числе и люди. Власть же, сила и могущество Бога – Его любовь. Таков ответ Иисуса Христа и христианства на «парадокс всемогущества», который есть просто пустая забава человеческого ума.

Ну а там, где абсолютная любовь, нет места насилию, подавлению жизни и свободы. Именно поэтому Бог не все может: Он не может просто убрать из мира творящих зло и неправду. Могучий Бог бессилен там, где Он наталкивается на отсутствие любви к Себе и к другим. Заставить полюбить невозможно даже для Бога, ибо Он именно по Своей любви создал человека по Своему образу, то есть свободным выбирать любовь или ненависть, добро или зло.

Конечно, это довольно формальный и предварительный ответ на сложнейший вопрос о существовании зла в нашем мире. В одном мы можем быть уверены – Творец не может быть одновременно разрушителем, Спаситель не может быть одновременно губителем и Жизниподатель не может быть одновременно убийцей жизни. Поэтому христиане веруют, что последнее слово нашей истории будет спасительным словом – к утешению всех плачущих и гонимых, к насыщению всех алчущих и жаждущих правды. Там, где эта вера принимается всерьез, умом и сердцем, а не только на словах, последующие «блаженства» и «заповеди» Нагорной проповеди становятся понятными, получаются как бы сами собой.


Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)
Источник: БОГОСЛОВ.ру


 Тематики 
  1. Богословие   (94)