В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Политика

  << Пред   След >>

Внешнюю политику Трампа больше нельзя считать непредсказуемой (Foreign Affairs, США)

Называть внешнюю политику президента США Дональда Трампа непредсказуемой стало уже чем-то банальным. Однако это неверно характеризует данного политика. В действительности, хотя действия Трампа могут часто быть шокирующими, они редко кого-то удивляют. Его позиции, вызывающие наибольшую полемику — сомнения в целесообразности НАТО, стремление уйти из Сирии или начать торговые войны — вполне совместимы с тем мировоззрением, которое он публично отстаивает с 1980-х годов.

Непредсказуемость этой администрации не во взглядах Трампа, а в борьбе между президентом и его политическими советниками, с одной стороны, и национальными службами безопасности, с другой стороны. До недавних пор эти два лагеря соперничали за первенство, и трудно было понять, кто победит в споре по любому вопросу.

После двух лет президентства Трампа совершенно ясно, что президент берет верх в этой борьбе, даже если он еще не победил прямо, безоговорочно и бесповоротно. Впервые можно увидеть единую внешнюю политику администрации Трампа, поскольку команда президента сплотилась вокруг его идей. Эта политика сводится к ограниченным отношениям с другими странами на основе двухсторонних сделок; к тому же администрация предпочитает иметь дело с авторитарными, а не с демократическими правительствами. Далее политика Трампа заключается в меркантилистском подходе к международной экономической политике, в общем неуважении к правам человека и власти закона, а также в пропаганде национализма и одностороннего подхода за счет многостороннего сотрудничества.

Что сделало Трампа особенным

Многие президенты США не имели опыта реальной внешней политики, когда попадали в Белый Дом. У некоторых были идеи, противоречившие стержневым принципам американской внешней политики – например, Джимми Картер выступал за то, чтобы вывести войска из Кореи. Но Трамп стоит особняком в этом ряду. Это единственный президент, когда-либо избранный на платформе, явно отвергавшей все столпы большой стратегии.

Хотя Трамп изменил свое мнение по многим вопросам, у него есть четкие, последовательные, бессознательные внешнеполитические инстинкты, появившиеся еще три десятилетия тому назад. Он давно отвергает альянсы США в сфере безопасности как несправедливые по отношению к американскому налогоплательщику, обвиняя союзников в том, что они обманным путем добились от Вашингтона бесплатного предоставления военной помощи для их защиты. Он давно считал торговый дефицит угрозой для американских интересов и отвергал, по сути, все торговые сделки, заключенные Соединенными Штатами после Второй мировой войны. И он давно известен своими восхищенными отзывами о диктаторах: например, в 1990 г. он выразил сожаление в одном из интервью, что советский лидер Михаил Горбачев не подавил демонстрации так, как годом ранее это сделал Пекин на площади Тяньаньмынь.

Во время своей президентской кампании Трамп не только не отказался от этих инстинктов, но и сделал на них особый акцент. Он приравнял в нравственном отношении Кремль при российском президенте Владимире Путине к правительству США, раскритиковал НАТО, похвалил Саддама Хусейна за его жесткость в отношении террористов, а также одобрил приход к власти северокорейского лидера Ким Чен Ына и высказывался против свободной торговли. Его внешнеполитическая платформа возымела немедленный и продолжительный эффект, побудив десятки внешнеполитических экспертов-республиканцев публично осудить его.

Не имея советников из политического истеблишмента, Трамп сумел привлечь несколько малоизвестных персоналий и пару бывших официальных лиц – например, Майкла Флинна и Валида Фареса – в основном, ради шоу. На протяжении своей кампании Трамп опирался на собственные инстинкты и добавил несколько новых вопросов в повестку дня – в частности, он резко высказывался против нелегальной иммиграции и критиковал торговлю с Китаем.

После победы на выборах у Трампа возникла проблема. Он был совершенно не готов к управлению политикой США, и у него почти не было квалифицированных людей в команде, которым можно было бы доверить высокие посты в сфере национальной безопасности. Эта нехватка кадров, вкупе с его непрекращающейся критикой специалистов из истеблишмента, выступавших против него в процессе избирательной кампании, заставили его обратиться к помощи отставных генералов и промышленных магнатов, включая Джеймса Мэттиса, назначенного министром обороны, Рекса Тиллерсона, занявшего кресло госсекретаря, Гэри Кона, ставшего директором Национального экономического совета. Спустя несколько недель на пост советника по национальной безопасности был приглашен Герберт Макмастер.

Два этапа в деятельности администрации

Первый этап пребывания Трампа на президентском посту – период сдержанности – длился со времени его инаугурации до августа 2017 года. В эти семь месяцев Трамп совершил много весьма спорных вещей. Он отказался соглашаться с Пятой статьей, выступая в штаб-квартире НАТО в Брюсселе, и объявил о выходе из Парижского соглашения об изменении климата. Но по большей части администрация все же следовала процедуре межведомственного согласования (при котором решения принимаются после формальных консультаций с соответствующими департаментами и ведомствами, которые завершаются собраниями с экспертами по национальной безопасности в Зале оперативных совещаний), и Трамп неохотно, но принимал советы своего кабинета. Он не вывел страну из Североамериканского соглашения по свободной торговле, изменил мнение о НАТО и протянул руку союзникам в Азии, а также передумал выходить из Иранской ядерной сделки.

Однако вскоре президент начал выражать несогласие со своими советниками. В середине июля 2017 г. он горько посетовал на то, что ему приходится отступать от своих принципов и обновлять обязательства в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий, обвинив своих советников в том, что они не предоставили ему вариант выхода из соглашения. Через несколько недель на встрече в Кемп-Дэвиде, где решалась политика в Афганистане, Трамп разозлился на упорство МакМастера, доказывавшего необходимость продления срока пребывания американского контингента в этой стране. Трамп уступил с большой неохотой, но дал понять, что его это не устраивает.

Осенью 2017 г. начался второй этап во внешней политике администрации Трампа – этап односторонних действий. В этот период, который длится до сих пор, Трамп пытается обходить формальную межведомственную совещательную процедуру при принятии решений, и четко формулировать свои предпочтения. В декабре 2017 г., несмотря на возражения своей команды, он объявил о переносе посольства США в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим. В мае прошлого года он вышел из иранской ядерной сделки. Он ввел торговые пошлины против дружественных стран, равно как и против недружественных стран. На Брюссельском саммите 2018 г. он возобновил критику НАТО и жестко настаивал на выводе американских войск из Сирии. Наверно, наиболее обсуждаемый его шаг заключался в решении провести встречу с Кимом в Сингапуре, не проконсультировавшись с экспертами своего кабинета по национальной безопасности, а также в принятии одностороннего решения о встрече с российским президентом Владимиром Путиным в Хельсинки. Он продолжил бросать вызов своим советникам, обнявшись с российским лидером на пресс-конференции после саммита.

В связи с этим Трампу понадобилась новая команда, которая поддерживала бы его в этих инициативах, а не вставляла палки в колеса. Этим он занялся в 2018 году. Все началось с увольнения Тиллерсона, Макмастера и Коэна в марте-апреле (всего за три недели). У людей, пришедших им на смену – Майка Помпео, Джона Болтона и Лэрри Кадлоу – была одна общая черта: личная лояльность и преданность Трампу. Эта тенденция продолжилась после ухода посла США в ООН Никки Хейли и завершилась отставкой Мэттиса 21 декабря после объявления Трампа о выводе войск из Сирии.

Назначение Болтона было особенно важно для автономии Трампа во внешней политике. До тех пор, пока представитель истеблишмента занимал пост советника по национальной безопасности, Трамп был лишен полномочий для определения повестки дня и не мог контролировать процесс межведомственных совещаний. Болтон предоставил ему такие полномочия. Конечно, на этом пути встречались ухабы. Как говорят, Болтон должен был пообещать Трампу, что не втянет его в новую войну, но уже через несколько недель после его назначения Трамп обвинил его в попытке саботировать работу США с Кимом. Однако в целом у Трампа теперь есть команда, которая не стремится свести к минимуму последствия его решений, а наоборот, пытается максимально усилить их эффект.

На этом этапе внешней политики Трампа были и некоторые положительные моменты. Например, в декабре 2017 г. и в январе 2018 г. администрация разработала стратегию в области национальной безопасности и обороны, в которой акценты были смещены с антитеррористической деятельности на конкуренцию между великими державами, что приветствовали многие внешнеполитические эксперты в Вашингтоне. В этих стратегиях был признан вызов, который Россия и Китай бросают мировому порядку под руководством США, и подтверждена важность альянсов. Однако президента, похоже, не интересует смена акцентов, поскольку он лишь однажды об этом упомянул. В своих комментариях по поводу принятия Стратегии в области национальной безопасности Трамп один единственный раз упомянул конкурирующие с Америкой державы, но сразу после этого заявил о важности сотрудничества с Россией.

Единая внешняя политика

Борьба между президентом и его командой стала определяющим фактором первых двух лет его президентства. Хотя между ними до сих пор существует существенное расхождение, позиции во многом сблизились. Впервые наблюдатели могут говорить о единой, пусть и неполной, внешней политике Трампа, притом, что администрация амортизирует или гасит импульсивность президента, стремясь направить ее в конструктивное русло.

В этой единой внешней политике у администрации Трампа нет постоянных друзей или постоянных врагов. Она берет на вооружение транзакционный подход ко всем странам, не слишком ценит исторические связи и стремится к немедленным выгодам – от торговли и закупок до дипломатической поддержки. Так уж получается, что авторитарные правительства больше склонны предлагать такие быстрые уступки Соединенным Штатам, и именно по этой причине администрации Трампа легче иметь дело с ними, чем с демократическими союзниками. Подумайте о контрасте между Саудовской Аравией и Японией. Саудовская Аравия смогла снизить цену на нефть, чтобы умиротворить президента, когда президент встал на ее сторону после убийства журналиста Джамаля Хашогги. Япония же оказалась среди проигравших стран, несмотря на начальные попытки премьер-министра Синдзо Абэ льстить президенту. Объятия Трампа с Кимом раздосадовали японских официальных лиц; в результате Трамп продолжает угрожать введением пошлин на продукцию японского автопрома.

Администрация Трампа сегодня едина в готовности вводить пошлины, в том числе против союзников и партнеров, для продвижения экономических планов США. Все еще возможны разногласия по поводу тактики, но более серьезные дебаты о мировой экономической стратегии, бушевавшие в 2017 г., на сегодня закончены. Администрация регулярно использует рычаг в виде мощи и влияния Соединенных Штатов для получения экономических преимуществ над другими странами. Подумайте, например, как команда Трампа ухватилась за предложение Польши оплатить американскую военную базу на своей территории, и как она оказала давление на Великобританию, чтобы подтолкнуть ее к жесткому Брекзиту, дабы США могли «прикарманить» уступки в переговорах по двустороннему соглашению о свободной торговли между США и Великобритании.

Администрация берет на вооружение национализм и презрительно относится к многостороннему сотрудничеству в рамках своей общей идеологии, что очевидно из выступлений Трампа, Болтона и Помпео. Администрация также без большого пиетета относится к демократии и правам человека, если не считать таких стран как Куба, Иран и Венесуэла. Это мировоззрение проявляется в противодействии Вашингтона Европейскому союзу, поддержке авторитарных лидеров, бросающих вызов международным нормам, а также в выходе из международных организаций и договоров. В то же время мышление администрации остается спонтанным и достаточно примитивным: администрация усиленно склоняет Германию к отказу от строительства трубопровода «Северный поток-2», хотя, согласно ее доктрине, немецкому правительству следует поступать так, как выгоднее для Германии.

Трамп по-разному относится к разным регионам Европы. Его администрация взаимодействует без предварительных условий с Центральной и Восточной Европой, где обеспечивает политической поддержкой венгерского автократа Виктора Орбана и работает над увеличением экспорта сжиженного природного газа в этот регион для противодействия российскому влиянию. Планы администрации в отношении Западной Европы, напротив, гораздо более враждебны. Здесь акцент делается преимущественно на разногласиях, включая неприятие трубопровода «Северный поток-2», отказ от свободной торговли с Европой, от оборонных расходов в рамках НАТО, а также разногласиях с ЕС по поводу Ирана.

В Восточной Азии политика Трампа состоит из двух основных компонентов: Китай и Северная Корея. Желание победить в торговой войне с Пекином заставляет президента поддерживать более широкие усилия по уравновешиванию Китая, которые отстаивают некоторые его советники. Речь идет о противодействии политическому влиянию КНР и переориентации армии США на конкуренцию с Китаем. Но эта поддержка сил, противодействующих Пекину, может быть испытана на прочность по мере того, как риторика китайского президента Си Цзиньпина по Тайваню становится все более жесткой и эмоциональной, и особенно если закончится торговая война с Китаем. Будет ли Трамп точно так же противостоять Китаю по вопросу Тайваня, если тот пойдет на значительные уступки в новом торговом соглашении с Соединенными Штатами? Тем временем политика администрации по отношению к Северной Корее состоит в неформальной сделке, по которой США допускают потепление отношений, коль скоро Ким соглашается не испытывать ракеты или ядерное оружие, даже если это не приведет к существенному прогрессу в деле ликвидации ядерного оружия. Некоторые чиновники администрации, в частности Болтон, делают оговорки относительно этой стратегии умиротворения, но оставляют все на усмотрение президента.

Разногласия между президентом и его командой остаются. Наиболее яркий пример – ближневосточная политика. Трамп и его советники согласны, что нужно проводить жесткий курс в отношении Ирана. Но президент категорически не желает расходовать ресурсы на то, чтобы ослабить влияние Ирана в Сирии, и хотел бы сокращать затраты на этот регион. С его точки зрения, следует ограничиться поддержкой союзников, чтобы они предпринимали любые действия, которые сочтут нужными для противодействия Ирану (такие как война Саудовской Аравии в Йемене), введением санкций и выходом из Совместного всеобъемлющего плана действий. Команда Трампа высказывала иную точку зрения на эти вопросы, отличную от позиции президента. Например, во время поездки по Ближнему Востоку Болтон заявил, что войска США не уйдут из Сирии до тех пор, пока Исламское государство (ИГИЛ) не будет полностью побеждено, и курдам не будет предоставлена защита. Однако в целом внешняя политика Трампа сегодня более цельная, чем когда-либо раньше.

Что дальше

Парадоксально, но более цельная и предсказуемая внешняя политика, вероятно, ослабит американское влияние и дестабилизирует мировой порядок. Расколотая администрация Трампа была лучшим доказательством для тех, кто верит в послевоенную стратегию США, для которой характерны сильные альянсы, открытая мировая экономика и широкая поддержка демократии, власти закона и прав человека. Поскольку Трамп никогда не изменит свое мировоззрение, его администрация вынуждена либо не соглашаться, либо соглашаться работать на его условиях. Сегодня мы имеем второе. Таким образом, начинается третий этап: влияние единой администрации Трампа на мир.


Томас Райт (Thomas Wright) — директор Центра по США и Европе и старший научный сотрудник Проекта мирового порядка и стратегии в Институте Брукингc
Источник: "Россия в глобальной политике"
Оригинал публикации: "Trump’s Foreign Policy Is No Longer Unpredictable "


 Тематики 
  1. США   (917)