В оглавление «Розы Мiра» Д.Л.Андреева
Το Ροδον του Κοσμου
Главная страница
Фонд
Кратко о религиозной и философской концепции
Основа: Труды Д.Андреева
Биографические материалы
Исследовательские и популярные работы
Вопросы/комментарии
Лента: Политика
Лента: Религия
Лента: Общество
Темы лент
Библиотека
Музыка
Видеоматериалы
Фото-галерея
Живопись
Ссылки

Лента: Политика

  << Пред   След >>

Почему Дональд Трамп для США - это почти то же самое, что Борис Ельцин для России (“The Independent”, Великобритания)

Трампа часто сравнивают с другими политическими деятелями из американской истории, в том числе с Ричардом Никсоном, но, возможно, самая поразительная параллель проводится с фигурой не из американского, а из российского прошлого, – с Борисом Ельциным, первым президентом постсоветской России

Президент, очень непопулярный и сталкивающийся с нарастающей волной скандалов, вовлекший свою страну в военные действия, которые некоторые рассматривают как попытку отвлечь его критиков от его внутриполитических проблем. Его победа на выборах списана на закулисное влияние сильного государства, подозреваемого в использовании президента в качестве марионетки, чтобы продвигать его [государства] собственные интересы и ослабить страну.

Уволив ряд высокопоставленных членов администрации, он полагается на поддержку со стороны фигур в службах безопасности и богатых союзников с сомнительным прошлым, но больше всего – на своего ближайшего советника: свою дочь. Склонный к непредсказуемым вспышкам гнева и публичному выражению эмоций, судя по всему – неспособный справиться с рабочей нагрузкой, он, кажется, едва-едва справляется с исполнением обязанностей президента, создавая вакуум в самой сердцевине ядерной супердержавы, что крайне тревожит внутренних и внешних наблюдателей.

У русских, достаточно старых, чтобы помнить 1990-е, президентство Дональда Трампа должно вызывать знакомые чувства. Трампа часто сравнивают с другими политическими деятелями из американской истории, в том числе – с президентами Ричардом Никсоном и Уорреном Гардингом, но, возможно, самая поразительная параллель из всех проводится с фигурой не из американского, а из российского прошлого, – с Борисом Ельциным, первым президентом постсоветской России.

Ключевой игрок в крахе СССР и один из самых важных международных политических деятелей 1990-х, Ельцин ​ занимал Кремль между концом Советского Союза в 1991-м и своей отставкой в 1999-м. Он ушел в отставку в пользу своего премьер-министра – никому тогда неизвестного Владимира Путина.

Как и Трамп сегодня, Ельцин был крайне противоречивой фигурой, политическим уличным бойцом, который выжил, натравливая людей и фракции друг на друга и используя сложные деловые отношения с фигурами внутри и вне госаппарата. Ельцин был незаурядным и харизматическим политиком, который, кажется, наслаждался политической драмой и театральными публичными выступлениями, такими как его самая известная речь, произнесенная с танка во время неудавшейся попытки переворота, совершенной советскими противниками компромисса в августе 1991-го года.

Поначалу казалось, по крайней мере его поклонникам, что он посвятил себя радикальной реформе коррумпированной и неэффективной политической и экономической системы. В реальности же, политику его правительства критиковали за то что она приносила выгоды сверхбогатым за счет простых людей и два его президентских срока, в конечном счете, дискредитировали демократический процесс в глазах внутренней аудитории и подорвали позиции и доверие к России за границей. Многие из тех же самых претензий предъявляются нынешнему обитателю Белого дома и подобные же прогнозы звучат относительно политического будущего Америки.

Конечно, к историческим аналогиям нужно относиться с осторожностью, и есть очевидные пределы праллелям между Ельциным и Трампом. Неадекватное поведение Трампа и его эксцентричное отношение к тяжелой работе президента кажется имеют корни в его прошлом как бизнесмена-знаменитости и полном отсутствии опыта работы в госаппарате. Ельцин, наоборот, был высококвалифицированный искусный политик с многолетним опытом маневрирования в сложных лабиринтах советской политики, но его способность управлять была разрушена алкоголизмом. В случае, как всем известно, непьющего Трампа такого риска нет, он не будет так напиваться, чтобы не выйти из самолета для встречи с ирландским премьер-министром, как это сделал Ельцин, и секретная служба не найдет его в одном нижнем белье на Пенсильвания-авеню поздно вечером, пьяно пытающегося поймать такси, чтобы съездить за пиццей, как это, по сообщениям, произошло, когда Ельцин посетил Вашингтон в 1994 г.

Что еще более важно, американские политические структуры не похожи на те которые существовали в России 1990-х годах и далеко не так сильно подвержены эффекту слабого или выведенного из строя президента. Российская конституционная структура, политическая система, экономика и общество – всё это находилось в состоянии хаоса, когда Ельцин пришел к власти, и политическая слабость России и Ельцина усиливали друг друга в нисходящей спирали коррупции, некомпетентности и авторитаризма, выходом из которой было президентство Владимира Путина.

Несмотря на тревогу об ущербе, нанесенном американской конституции и политической жизни президентством Трампа, американские политическая и правовая системы прочны и надежны, и гражданское общество, и свободы СМИ остаются чрезвычайно сильными. Хотя оно и находится в настоящее время под давлением, тем не менее, конституционное разделение властей на президентскую (административную), Конгресс (законодательную) и судебную ограничивает ущерб, который может быть нанесен президентом с авторитарными импульсами Дональда Трампа.

Но, в то время как легко (и успокоительно) указывать на различия между Вашингтоном сегодня и Москвой 20 лет назад, есть такие общие черты, которые не должны быть проигнорированы. Особенно те, которые имеют отношение к международному эффекту этих двух президентств.

Решение о начале ракетных ударов по сирийским объектам, имеющим отношение к химическому оружию, неожиданно объявленное Трампом после того, как ФБР совершило рейд на офисы его адвоката Майкла Коэна, было мотивировано, по мнению критиков, не столько беспокойством по поводу ситуации в Сирии, сколько желанием отвлечь внимание от событий связанных с особо разрушительным скандалом, подрывающим его президентство. .

Понимание того, что он готов использовать вооруженные силы для улучшения своего имиджа как президента в условиях внутриполитического кризиса, напоминает о решении Ельцина о начале «маленькой победоносной войны» в Чечне – войне, которая не стала ни маленькой, ни победоносной.

Является ли это утверждение несправедливым в одном или обоих случаях – это, в какой-то мере имеет меньшее значение, чем распространенное мнение о том, что оно есть или может быть истинным. Когда политического лидера считают настолько безрассудным, что он может использовать военную силу для отвлечения внимания от своей политической слабости, то, как отечественные, так и международные игроки вынуждены переоценивать свои отношения с ним (или ней).

Вопросы о том, как далеко человек готов зайти в своём стремлении выжить, насколько он надежен в качестве партнера, и отсюда и – насколько другие государства могут его поддерживать, вступают в силу и рискуют повредить альянсам государства. По мере накопления импульса силы различных расследований потенциальных преступлений с участием соратников Трампа и, возможно, самого президента, всё более неожиданные внешнеполитические заявления и сенсационные Twitter-угрозы другим государствам создают большую неопределенность и снижают международное доверие к США. Отказ от ядерной сделки с Ираном на этой неделе, о котором некоторые критики также говорили, что он мотивирован желанием отвлечь внимание от внутреннего скандала, совершенно ясно сделал и то и другое.

Вопрос о выборах – еще одна область, где сходство между Ельциным и Трампом создает проблемы для Америки. Перед лицом сложной избирательной битвы в 1996 году, Ельцин, кажется, выиграл от американской помощи. Тогдашний президент Клинтон оказал ему разнообразную поддержку, которая включала в себя отсрочку объявления о расширении НАТО (которое было непопулярным в России) и проталкивание крупной международной помощи для России, несмотря на опасения относительно того, куда именно она пойдет. Это, плюс утверждения о других, более сомнительных формах скрытой поддержки ельцинской кампании способствовали восприятию , что американское правительство вмешивалось в выборы с тем чтобы помочь своему союзнику (или марионетке – по мнению многих внутренних критиков Ельцина).

Какова бы ни была доля истины в подобных претензиях в отношении Трампа, которые сейчас расследуется специальным прокурором Робертом Мюллером, широко распространенное мнение о том, что вмешательство российского правительства в президентские выборы 2016 года, возможно, принесло победу их кандидату, было катастрофическим не только для самого Трампа, но и для глобального положения Америки. Если есть сомнения в легитимности выборов президента США и существуют предположения о том, что он может быть обязан своим избранием правительству другой страны, репутация Соединенных Штатов подорвана, их позиции ослаблены, и их способность достичь своих международных целей скомпрометирована.

Эти подозрения были усилены заявлениями Трампа о восхищении Путиным и его явным желанием улучшить отношения с ним, несмотря на действия России на Украине, в Сирии и в связи с выборами в 2016 году. Они также подкреплялись его удивительным отношением к вопросам, затрагивающим интересы России.

Одним из недавних примеров является решение Трампа отказаться от дальнейших санкций против России, предложенных послом в ООН Никки Хейли. Другие примеры включают в себя его гнев по поводу большого числа российских дипломатов, высланных США в ответ на отравление Скрипалей, и его явное желание в начале своего президентства снять санкции, связанные с Крымом, наложенные на Россию.

Самым серьезным из них является его отношение к НАТО, возможно, главному объекту гнева и подозрений российского правительства. Во время своей предвыборной кампании Трамп утверждал, что НАТО «устарела» и указал, что если бы государства-члены подверглись нападению со стороны России, он бы соблюдал принцип коллективной обороны – основной, обязательный принцип альянса – только если другие члены “выполнили бы свои обязательства” перед США, «делая платежи» (установка, которая звучит не как система альянса, а скорее как рэкетирская сделка).

Хотя его подход, похоже, смягчился, и США в настоящее время не демонстрируют никаких признаков ослабления своей роли в НАТО, остается неопределенность в отношении его приверженности альянсу – независимо от того, могут ли другие члены НАТО по-прежнему доверять США, надеяться на то что они встанут на их защиту, если они будут атакованы. Это крайне тревожно, потому что неопределенность и потеря доверия между союзниками в периоды повышенной глобальной угрозы создают условия для недоразумений и просчетов. Они также повышают вероятность того, что государства будут искать альтернативные способы защитить себя, вне формальных структур альянса, создавая тем самым ещё большую неопределенность и больший риск. Это те условия, в которых начинались большие войны в прошлом.

Это та область международных отношений, где параллели Ельцин – Трамп становятся наиболее яркими и наиболее разрушительными. Хотя конституция США и их демократические политические нормы, мы надеемся, достаточно надежны, чтобы противостоять стресс-тесту президентства Трампа, международное положение Америки гораздо более уязвимо. Понимание, что президент США неспособен эффективно управлять, что ему не хватает контроля над самим собой или его администрацией, что он может быть обязан своим положением незаконному вмешательству другого государства, создает риски как для самих США, так и для международной стабильности.

Это связано с уникальной ролью, которую Соединенные Штаты играют в международной политике. После окончания Второй мировой войны США были ведущей демократией, архитектором либеральной международной экономической системы и гарантом безопасности своих союзников. Со времени окончания «холодной войны» это было политически, экономически и в военном отношении, самое могущественное государство в мире. Несмотря на ущерб, нанесенный Ираком и другими внешнеполитическими злоключениями, они поддерживали высокий уровень влияния «мягкой силы» в отношении других государств и их населения. Это влияние зависело от авторитета руководства США в двух смыслах – как лидерства США в международных делах, так и способности президента эффективно управлять дома. Когда оба подвергаются сомнению, как сейчас, влияние Америки уменьшается. Это имеет свои последствия не только для её альянсов, таких как НАТО,

Конец господства США был предсказан задолго до президентства Дональда Трампа. Для многих неамериканских наблюдателей это само по себе не кажется плохим. Но скорость и непредсказуемая траектория снижения международного статуса США при Трампе ускорили процесс таким образом, что сделали мир менее стабильным и безопасным.

В 1950-х годах Советский Союз, чтобы исправить ошибки прошлого, прошел процесс десталинизации. Вашингтону нужно начать «де-ельцинизацию», и делать это нужно срочно, до того как международным позициям США будет нанесен дальнейший ущерб. На данный момент, однако, перспективы этого кажутся тревожно отдаленными.


Ruth Deyermond – преподает “Постсоветскую безопасность” в Королевском колледже Лондона и специализируется на российской внешней политике и американо-российских отношениях в отделе военных исследований
Источник: "Переводика"
Оригинал публикации: "Why Trump's presidency is almost identical to Boris Yeltsin's Russian premiership "


 Тематики 
  1. США   (859)